Восточные тосты



Високо в горах Кахетии жил орел с орлицэй и малэнкими орлятами. Однажды, возвращаясь с охоты рэшил орел испытат свою орлицу,провэрит, насколько она храбра, как защищает гнэздо, орлят от чужих...Он надэл на сэбя шкуру тигра и начал мэдленно подбираться к гнэзду... Орлица, увидев крадущегося к гнэзду тигра смело бросилась на него . Вах, как она его клевала, била крыльями, и рвала когтями!!! И нэ дав даже опомныться сбросыла на самое дно самого глубокого ущэлья.
Так выпьем же за то, чтобы в каком бы виде муж не приходил домой жена бы его всегда узнавала!

В дальнем ауле жил старый аксакал. И вот однажды он решил отойти в мир иной. Но вдруг поднялся сильный ветер и принес газету. И тут глаз аксакала прочитал заметку, что в соседнем ауле живет аксакал, которому исполнилось 190 лет и который еще прекрасно себя чувствует. Стало обидно нашему аксакалу и он сказал:
"Я проживу больше его, ведь мне только 185 лет".
Так выпьем же за то, чтобы почта приходила вовремя!

К Насреддину пришла женщина и стала просить, чтоб он помог вылечить мужа от пристрастия к выпивке.
- Я не врач, - сказал Насреддин. - Но совет дать могу. Есть у твоего мужа какая-нибудь большая мечта? Конечно, не сказочная, а такая, которую можно исполнить?
- Есть, - подумав, сказала женщина.
- Очень хорошо! - обрадовался Насреддин. - Пообещай ему: если бросит пить, то эту мечту ты исполнишь.
- Хорошо, попробую, - сказала женщина и, поклонившись, ушла.
А когда пришла домой, то объяснила мужу:
- Вот что я тебе скажу, дорогой: бросишь пить - каждый день буду ставить тебе пол-литра.
Так выпьем же за то, чтобы наши жены всегда могли исполнять желания, превращая мечту в действительность!

Дорогой... Я пью за твой гроб, сделанный из дерева столетнего дуба, который я сегодня утром посадил.

В некоем ханстве жило очень много поэтов. Они бродили по аулам и пели свои песни. Хан любил слушать песни поэтов в свободное от своих дел или от своих жен время. Однажды он услышал песню, в которой пелось о жестокости хана, о его несправедливости и жадности. Хан разгневался. Он приказал найти поэта, сочинившего крамольную песню, и доставить его в ханский дворец. Сочинителя песни обнаружить не удалось. Тогда был дан приказ переловить всех поэтов. Как гончие псы, бросились стражники хана по аулам, дорогам, горным тропинкам, глухим ущельям. Они поймали всех, кто сочинял и пел, и всех посадили в дворцовую темницу. Утром хан вышел к арестованным поэтам:
- Ну, пусть, теперь каждый споет мне одну свою песню.
Все поэты по очереди стали петь песню, восхваляя хана, его светлый ум, его доброе сердце, его красивейших жен, его могущество, его величие, его силу. Они пели о том, что никогда еще на земле не бывало такого великого и справедливого хана. Хан отпускал одного поэта за другим.
Наконец в темнице осталось только три поэта, которые не спели ни одной песни. Этих троих снова заперли на замок, и все думали, что хан забыл о них.
Однако через три месяца хан пришел к узникам:
- Ну, пусть теперь каждый из вас споет мне какую-нибудь свою песню.
Один из троих тотчас запел песню, восхваляющую хана, его светлый ум, доброе сердце, его красивейших жен, его могущество, его величие, его силу, его славу. Он пел о том, что никогда еще на земле не было такого великого хана. Певца отпустили на волю. Двоих же, не захотевших петь, подвели к костру, заранее приготовленному на площади.
- Скоро вы будете преданы огню, - сказал хан. - В последний раз говорю, спойте мне какую-нибудь свою песню.
Один из двух не выдержал и запел песню, прославляющую хана, его светлый ум, его доброе сердце, его красивейших жен. его могущество, его величие, его силу, его славу. Он пел о том. что никогда еще на земле не было такого великого и справедливого хана.
Освободили и этого певца. Остался только один, последний упрямец, не захотевший петь.
- Привяжите его к столбу и разожгите огонь! - приказал хан.
Вдруг привязанный к столбу поэт запел ту самую песню о жестокости, несправедливости и жадности хана, с которой началась вся эта история.
- Развяжите его скорей и снимите с огня! - закричал хан. - Я не хочу лишаться единственного настоящего поэта в своей стране!
Так выпьем же за великое искусство говорить правду даже перед лицом смерти!

Было это очень давно, когда горы Армении были еще выше, чем ныне. У скалы стоял обнаженный Ашот, на его голове была шляпа. К Ашоту подошла первобытная обнаженная женщина. Ашот прикрыл шляпой низ живота.
Женщина сначала убрала одну руку Ашота, потом другую. Шляпа продолжала прикрывать низ живота.
Так выпьем же за силу, которая удерживала шляпу!

Так выпьем же за великое искусство говорить правду даже перед лицом смерти!